Профессор В.Палей


Банда


Басмачи

Памир

Нам надо было идти на Памир, и мы послали в Алай киргизов с поручением передать всем, чтобы нас не боялись, потому что хотя мы и идем с отрядом, но намерения у нас мирные и никого из бывших басмачей карать мы не собираемся...

links

ОРГАНИЗАЦИЯ ТКЭ Но прежде чём приступить к описанию двух моих первых памирских путешествий, в которых было много событий, не­обычных и неожиданных, я расскажу о том, как была орга­низована ТКЭ.

Площадку омывает бурливая речка Оби-Замчируд, глубоко прорезавшая это ущелье. Над речкой — большой камень, пло­ский, черный камень, на нем — ковры, одеяла и подушки. На коврах и подушках — работники Таджикской республики, русские и таджики, все в белом, — летом в городе жарко. Многие деловые встречи происходят здесь.

После обеда — разговор о делах. Обсуждается план работ экспедиции, это, так сказать, предварительное обсуждение. Официальный доклад будет в Сталинабаде. Речь заходит о месторождениях полезных ископаемых. Один из сидящих рядом дехкан вмешивается в беседу. Выясняется, что он любит камни, что он многое знает, что дома у него, в соседнем киш­лаке, есть какие-то образцы.

— Товарищ Абдукагор, — обращается к нему мой сосед, — вы, значит, местный геолог?

Абдукагор не знает, что значит слово «геолог», но охотно рассказывает все, что ему известно. И я, с его слов, записываю сведения о старых копях в пяти километрах от кишлака Гадж-ни, о следах древних разработок в Такобе , и в кишлаке Де-маян, и в Куй-Тепе, что расположено в четырех километрах

Теперь на этом месте работает один из гигантов таджикской индуст­рии — Такобский комбинат, вступивший в строй в 1948 году.

выше кишлака Бегар, и о какой-то обнаруженной при построй­ке дороги двадцатиметровой жиле против кишлака

Бега...

Это все надо выяснить. Может быть, и действительно, pacj спросные сведения помогут нашим геологам отыскать таимые горами полезные ископаемые?

В районе Варзоба будет работать геохимическая партия Поляковой. Надо ей сообщить. Абдукагор берется проводить «инженера» к указанным им месторождениям.

Мы идем осматривать ближайший кишлак. Кругом — острозубые, скалистые горы. Со всех сторон — дикие горы. Я в самом сердце страны, в еще не обжитой глуши, и кажется, брожу по горам уже долгие месяцы. Неужели сегодня, еще только сегодня, «я был в Ташкенте? В огромном культурном центре, где ходят трамваи, где советские учреждения ничем не отличаются от московских, где три четверти жителей не представляют себе таких, как эти, диких, скалистых гор? Какой длинный сегодня день!

Вечером меня зовут к дастархану. Под платанами, на пло­щадке, огромный ковер. По краям — одеяла, между одеялами скатерть, уставленная фруктами, мясными блюдами, салатами. Мы пьем и едим, отрываясь только для тостов. У края ковра располагаются музыканты — дехкане, и один из них, бренча на дуторе, поет песню, часть которой можно перевести вот так:

Узнай" кою родину, —

Она на истоках самого Бадахшана.

Между