Профессор В.Палей


Банда


Басмачи

Памир

Нам надо было идти на Памир, и мы послали в Алай киргизов с поручением передать всем, чтобы нас не боялись, потому что хотя мы и идем с отрядом, но намерения у нас мирные и никого из бывших басмачей карать мы не собираемся...

links

МЫ ОТПРАВЛЯЕМСЯ НА ПАМИРВ Геологическом комитете. Год 1930-й

Так, пожалуй. Вот тут кашгарлыки скоро нам попадутся. Это самое чувство их и заставляет кочевничать, — спокойно заметил Юдин.

Нет, напротив, — чуть улыбнулся я. — В данном случае факторы социальные. Кочевые народы в поисках пастбищ, во­ды — словом, всего, без чего им прожить нельзя, вынуждены были постоянно передвигаться с места на место. Отсюда и чув­ство. Не причина, а следствие! Вкоренилось оно в людей, пре­вратилось в привычку. Цивилизация и культура устранили при­чину, а следствие осталось и живет себе как атавистический пе­режиток. Мы с вами дорвались до седел и оба счастливы, а есть миллионы людей в городах и селах, каждый из которых двумя руками отмахнулся бы от этого. Вот проснулся, встал человек. Утро. Служба. Работа. Обед. А вечером—все, что на ум взбредет. Нужное, может быть, и полезное. Так день, два, год... А то и за всю свою жизнь из родного города носа не высунет.

Когда мы начинали организовывать, экспедицию, помни­те, сколько просителей было: ах, хотим, ах, так заманчиво, так интересно! А как до дела дошло, все разбежались! По сути, любителей передвигаться мало!

Ну, это по другим причинам! Струсили, или условия вы им предложили неподходящие. А по-моему, вовсе не мало, а множество: моряки, паровозные машинисты, летчики, шо­феры, даже вагоновожатые — словом, в первую очередь транспортники. Кто это, как не люди с чувством простран­ственного голода? Потом, возьмите, какие-нибудь агенты заготовительных организаций, да просто иного почтальона попробуйте посадить за : прилавок — взвоет! ! Никто из них года на месте не усидит. Такого в гроб положи, и то под землей ползать начнет! Различны только масштабы и спо­собы утоления этого голода, а никакой принципиальной раз­ницы нет. А вы думаете, туристы только за здоровьем да за умственным развитием ходят? Не сидится, вот и идут. А мало таких бродяг, что к сидячей профессии не спо­собны, а подвижную сами не умели и никто им не помог по­дыскать? Весь вопрос сводится к температуре этого чув­ства. Вот у меня, я сам знаю, странническая горячка, а у вас...

— Ну, это вы бросьте! — засмеялся Юдин. — У меня ни­какой горячки нет, да, признаться, если б можно было зани­маться геологией, лежа в постели, разве стал бы я по всяким Па мирам шататься?

— Значит, я в вас ошибся, вы по существу своему — лежебока, а к путешествию вас вынуждают сугубые обстоя­тельства!

Чорт его знает, Павел Николаевич! — беспечно заклю­чил Юдин. — Знаете что? Завтра вставать до света... Сегодня спим без палаток? Теплынь!..

Юдин встал и двинулся, шурша травой, к свету костра, чтоб разыскать в груде вьючных ящиков и кожаных сум свою. Я выкурил папиросу, выдул искры прямо в черное небо, вскочил на ноги и двинулся вслед за Юдиным.

Маслагат (Из записей 1932 года)

Маслагат — совещание, и это был большой маслагат, за­тянувшийся до глубины ночи. Придя в Гульчу, я получил сообщение из Мургаба, что нигде дальше в пути на Памир для моего каравана не заготовлен фураж и надо